Поднимаюсь наверх — девочка лежит, ее мама плачет: «Ей ничего не нравится, она ничего не хочет». И я понимаю, почему девочка так настроена. У многих детей в больнице белоснежная, почти прозрачная кожа. Подобрать тональный крем для них очень сложно. Получилось, что ей сделали неестественно темный тон. Я предложила попробовать другой. Когда она увидела, что все может выглядеть совсем по-другому, она разрешила мне перейти к глазам.

И тут мы столкнулись с другой проблемой: девочка хочет макияж с ресницами, а у нее после химиотерапии нет ни ресниц, ни бровей. А чтобы приклеить накладные, нужно хоть что-то, иначе они просто соскользнут. Сказать как есть я, конечно, не могла… Никогда не забуду эти ресницы. В день выпускного все тоже было непросто. Врачи запретили ей стоять, только сидеть в инвалидном кресле. Она была ужасно расстроена. Мы с мамой, как могли, старались разрядить обстановку. Шутили, называли ее принцессой, которая едет в карете. Все как-то наладилось, мы сделали макияж и оставалось только надеть парик. Да, волос у нее тоже не было из-за химиотерапии.

И тут она подходит к зеркалу и говорит: “А я не хочу парик, мне и так нравится. Просто сделайте, пожалуйста, мне губы ярче”. Это была победа. Она поверила в себя, свою красоту и уникальность».