Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie и соглашаетесь с правилами его использования

«Каждый раз мне хочется суметь победить болезнь»

14 июня 2019Врачи
Текст:
Наталья Гриднева
Поделиться:

Алексей Пшонкин, онколог-гематолог, заведующий стационаром кратковременного лечения Центра детской гематологии им. Дмитрия Рогачева, врач паллиативной службы.

О ребенке с нерабочим сердцем

Есть ли у вас пациент, о котором вы вспоминаете чаще других?

Хорошо помню мальчишку лет десяти с тяжелейшими осложнениями на сердце. Мы лечили его, а сердце практически не работало.

Ему становилось все хуже. Сердце не справлялось. Единственное медицинское учреждение, которое могло оказать нам помощь — Бакулевский центр кардиохирургии. Врачи вместе с директором центра Лео Антоновичем Бокерия дали добро на экстренную госпитализацию.

Но бригада реанимации скорой помощи отказалась его брать: «Больной в критическом состоянии». И была права. Мы настояли на транспортировке. Под нашу личную ответственность на нашем реанимобиле вместе с реаниматологом нашего Центра мы довезли мальчика до Бакулевского центра. Перед нами в тот момент стояла единственная задача — довезти пациента живым до операционной. Его спасли кардиохирурги. А потом мы продолжили свое лечение.

Алексей Пшонкин, онколог, гематолог, врач паллиативной службы

Фото: Дарья Кузнецова

Мальчик помнит об этих приключениях?

Слава богу, нет, ему было очень плохо. Но мы, врачи, которые были рядом, никогда не забудем, что было сделано, чтобы он выжил. Я очень надеюсь, что этот сильный мальчик сможет выздороветь и от заболевания крови. Любой ребенок, который вылечился — это успех не одного врача, а целого коллектива. Наша работа — командная.

О спасении мира

Чем вы занимаетесь в Центре Димы Рогачева?

Как и все доктора нашей больницы — спасаю мир. Это, конечно, шутка. Мы спасаем детей от тяжелых заболеваний, которые хорошо лечатся, если ребенок оказался в правильных руках.

Я — детский гематолог, онколог и педиатр. И моя основная задача, чтобы ребенок, придя сюда больным, ушел здоровым.

Судя по соцсетям, вас любят пациенты и их родители. Как думаете, почему?

Но доктор не должен нравиться. Он должен уметь делать свою работу.

Есть ли научная тема, связанная с детской онкологией, которая вам особенно интересна?

Мне интересно все новое и неизведанное. На протяжении долгого времени мы занимаемся лечением пациентов, у которых рецидивы злокачественных заболеваний лимфатической системы, например, лимфомы Ходжкина. Это одно из самых благоприятных с точки зрения прогноза онкологических заболеваний, но есть небольшая группа пациентов, которые не отвечают на стандартное лечение. Сегодня есть определенные подходы, чтобы их вылечить, и мы успешно применяем их в нашем Центре. А еще несколько лет назад меня попросили помогать паллиативному проекту фонда «Подари жизнь». За время работы в нем у меня прибавилось знаний и понимания, что в этой области есть серьезные проблемы.

О детском раке и о том, почему врачу нужно «включать голову»

Что для вас детский рак?

У меня отношение к нему как к решаемой проблеме. При этом медицина не точная наука. У меня в кабинете много медицинских книг о детском раке на разных языках. И далеко не всегда то, что описывается в них как классическая картина заболевания, выглядит так на практике. В сложной ситуации врачу приходится включать голову и хорошенько подумать, как лечить пациента.

Кто спасает мир?

Фото: Дарья Кузнецова

Медицина не точная наука, но есть жесткие протоколы лечения. Вы можете их менять по своему усмотрению?

Задача врача — провести ребенка через одну из схем лечения, чтобы она была эффективна и максимально нетоксична для пациента. А это как раз высшее искусство в детской онкологии и гематологии: понимать, как работать с протоколом лечения при определенном заболевании. В каких-то случаях его нужно изменить под конкретного ребенка.

Кроме того, в борьбе со злокачественными заболеваниями мало знать, как лечить болезнь, надо понимать, как вывести пациента после тех методов лечения, которые мы проводим. Ведь прием некоторых лекарств сопряжен с риском осложнений. Доктор должен хорошо ориентироваться и в экстренной медицине. В Центре периодически происходят ситуации, когда приходится вместе с врачами-реаниматологами спасать жизни детей.

О выборе профессии

Чем обусловлен выбор вашей профессии? Как вы пришли в детскую онкологию?

Сколько себя помню, мне всегда хотелось быть доктором. Мои родители медики. В семье всегда были разговоры о медицине. Мне хотелось, чтобы моя работа была связана с людьми, чтобы она была сложной и интересной.

Когда я закончил мединститут, хотел работать детским реаниматологом. Но так получилось, что я пришел в ординатуру Института детской гематологии при Российской детской клинической больнице — сегодня это Центр детской гематологии им. Дмитрия Рогачева. Закончил ординатуру и остался работать. Когда открылся Центр, пришел в отделение онкологии и гематологии для подростков и молодых взрослых. Последние шесть лет заведую отделением дневного стационара.

Что вдохновляет вас в работе?

Пациенты, которые уходят здоровыми. Печалит то, что мы не всегда и не всем можем помочь. Это случается редко, но случается и воспринимается как профессиональная неудача. К сожалению, иногда природа оказывается намного умнее наших возможностей. Хочется иметь в руках все инструменты, чтобы в каждом случае суметь победить болезнь.

Вы пытаетесь победить природу?

Да. Ведь в подавляющем большинстве случаев у ребенка проявляется болезнь, которая без лечения фатальна. Значит, мы пытаемся исправить ту ошибку, которую совершила природа. Мы не боремся с природой, а пытаемся найти точки соприкосновения.

«Мне интересно все новое и неизведанное»

Фото: Дарья Кузнецова

Расскажите про отделение, которым вы руководите.

Оно открылось самым первым в Центре в декабре 2011 года. Врачом здесь я работаю с первого дня. А заведующим отделения стал в 2013 году. Оно одно из самых больших в стране, здесь лечатся дети с разными злокачественными и доброкачественными заболеваниями. Сюда поступают пациенты для постановки диагноза и проходят лечение пациенты после трансплантации. В общем, здесь постоянно бурлит жизнь.

У нас один из самых многочисленных коллективов в Центре и каждый из команды незаменим. В отделении работают: гематологи, онкологи, педиатры, иммунологи, трансплантологи. Это уникальные специалисты.

Работа в паллиативном проекте эмоционально тяжелая, вы имеете дело с детьми, которых сегодня невозможно вылечить. Как вы ее воспринимаете?

Паллиатив — это огромная и сложная область медицины, в которую нельзя зайти с холодной головой и сердцем. Рано или поздно онколог и гематолог сталкивается в своей работе с ребенком, которого нельзя вылечить.

И я не знаю, что проще — провести маленького пациента по протоколу лечения опухоли или прийти к неизлечимо больному ребенку, чтобы подобрать минимальную терапию, которая позволит ему не испытывать болезненных симптомов.

Нас в мединституте не учили, как вести себя с ребенком, который неизлечим, и с его семьей. В России специалистов, которые умеют работать с такими детьми, единицы.

Но это та область, где проявляются человеческие качества доктора. Он должен уметь общаться с таким ребенком и его семьей, поддерживать их, объяснить, чего ждать, и быть всегда на связи.

Детей, которым мы помогали и консультировали вместе с паллиативным проектом фонда «Подари жизнь», шестьсот. Нескольких из них нам удалось вылечить. Паллиативная служба это не про смерть. Честно. Это про человечность. Когда коллеги-онкологи начинают понимать, что можно обеспечить уход и достойное качество жизни таких пациентов не в стационаре, а дома.

С какими трудностями вы сталкиваетесь как врач паллиативной службы?

Это еще и борьба с незнанием, мифами, мракобесием, а иногда и с нежеланием работать с такими детьми. Педиатры и правда боятся неизлечимо больных детей. Они не знают, что с ними делать.

Зачастую приходится им доказывать, что такого ребенка нужно навещать и выписывать ему определенные лекарства, без которых качество жизни пациента будет очень страдать.

У доктора Алексея Пшонкина нет свободной минуты

Фото: Дарья Кузнецова

О личной жизни

У вас очень плотное расписание: командировки в регионы, консультации детей. Это серьезные нагрузки, как вы с ними справляетесь?

Мне моя работа приносит удовольствие и мне от нее не нужно отдыхать. Хотя я могу с друзьями сходить в кино или уехать загород на несколько дней. Такое случается редко, но это позволяет переключить голову. Мне тяжело без работы. У меня высоко интенсивный режим. Работа для меня как наркотик, который нужен мне постоянно.

Я не могу просто лежать на пляже, мне надо что-то делать, например, пойти в горы, прокатиться на мотоцикле или на джипе по пересеченной местности.

Вы часто ездите в командировки в регионы. Вас такой кочевой образ жизни устраивает?

Это разнообразие в моей жизни. Я иногда действительно не знаю, где окажусь завтра вечером. Но мои командировки всегда связаны с необходимостью помочь конкретному ребенку, которому сейчас плохо. За годы моей работы в Центре и в паллиативной службе фонда «Подари жизнь» я побывал едва ли не во всех городах от Южно-Сахалинска до Калининграда.

Я могу рассказать про очень многие аэропорты и больницы в регионах, но не всегда могу назвать достопримечательности городов, в которых побывал. Например, когда в последний раз приехал в Саратов, коллеги спросили, сколько раз я был в этом городе. Посчитал — не менее десяти. На вопрос, что я видел в нем, ответил: «Работу».

Есть города, которые для меня связаны с конкретными детьми, которых я там лечил.

Есть ли у вас дежурная сумка, в которой у вас вещи, необходимые для срочной командировки?

Она у меня всегда на работе. В ней дежурные расходные материалы и медицинские девайсы.

Как семья относится к вашему образу жизни?

Они понимают, что работа — важная часть моей жизни. Хотя я вижу, как для них это тяжело. Со мной подчас бывает невозможно неделями встретиться из-за большой загруженности на работе.

Новости

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari