«Я живой пример того, что нельзя терять надежду»

В седьмом классе я переболел ангиной. Вроде ничего особенного, но высокая температура держалась довольно долго. После болезни я вернулся в школу, но постоянно чувствовал себя очень уставшим, болела голова, ныли суставы. Мама отвела меня в поликлинику сдать анализ крови. Диагноз поставили почти сразу: хронический миелобластный лейкоз. Рак крови. Сейчас я понимаю, как это здорово, что врачи быстро поняли, что со мной. Лабораторные возможности и диагностика почти 20 лет назад были на совсем другом уровне, не то что сейчас. А время при любой болезни играет не в нашу пользу.

Сначала меня лечили в отделении гематологии Областной детской клинической больницы Ростова. После терапии в стационаре я выписался домой с условием, что буду принимать лекарство, которое на тот момент было жутко дорогим. На нем мне предстояло прожить всю оставшуюся жизнь, но спустя два года врачи предложили другой вариант — пересадку костного мозга. Мне повезло: мой брат Федор подходил мне на 99%. Вопрос о том, станет он донором или нет, даже не стоял. Но не думаю, что, если бы ему тогда предоставили выбор, он поступил бы иначе. Семья — это целая единица, а не дробное число.

Я родился в небольшом армянском селе в Ростовской области. В семье, где росла моя бабушка, было пять родных братьев и сестер. У каждого из них — дети, внуки, правнуки. В моем детстве, если был какой-то праздник, у бабушки с дедушкой накрывали столы, и нас собиралось человек по пятьдесят. И все — двоюродные, троюродные дяди-тети и братья-сестры — все они близкие родственники, дорогие сердцу люди. Семья поддерживала меня всю жизнь и особенно — когда я заболел.

В какой-то момент дежурный врач сказал мне: «Ты не один в этой больнице, здесь лечатся и другие дети, которым тоже нужна кровь». Конечно, я понимал, что все так и есть. Проблемы с кровью особенно чувствовались в праздники: в Новый год донор, как и любой другой человек, хочет выпить, повеселиться. Это нормально, но нуждающимся в переливаниях может дорого стоить.

Тогда я особо не думал о том, как выглядят доноры и что заставляет их протягивать незнакомым людям руку помощи. Было очень тяжело, остатки сил уходили на борьбу с болезнью. Мы с мамой очень мало спали: нужно было следить за капельницей и, когда в ней заканчивалась кровь, звать медсестру. В основном этим занималась мама, но и я старался быть начеку. Проваливался в сон, только когда силы совсем заканчивались.

«У ребенка должно быть детство»

От дней, проведенных в больнице, у меня остались и светлые воспоминания. Например, к нам постоянно приезжали «люди из телевизора», общались и задавали вопросы, что-то рассказывали, играли на гитаре. Это была классная эмоциональная разрядка. Очень много для нас делали волонтеры. Особенно здорово было в Новый год. Помню, как нам проводили мастер-класс по росписи игрушки-неваляшки. После пересадки прошло 17 лет, а она до сих пор со мной, каждое 31 декабря достаю ее и ставлю на стол.

У ребенка должно быть детство, даже если он проводит его в больнице. Поэтому елки, украшения и подарки были обязательными атрибутами новогодних праздников. А вот о мандаринах и оливье на время пришлось забыть. Я был на строжайшей диете, довольно долго питался только вареным рисом. Помню, как ко мне в палату зашел врач и спросил: «Чего ты хочешь на Новый год?» Я подумал и сказал, что мне хочется маслин. Какая это была радость, когда на Новый год мне разрешили съесть одну-единственную маслину!

В больницу ко мне приезжали папа и брат, дедушка и дяди с тетями, даже учительницы из моей школы. Но главной моей опорой и поддержкой стала мама. Я даже не представляю, каково ей тогда пришлось. Она постоянно переживала, но делала все, что было в ее силах, поддерживала и успокаивала в минуты, когда я почти готов был сдаться, в голову лезли дурные мысли. Нам обоим пришлось очень непросто.

А между тем мой лечащий врач Лариса Николаевна Шелихова перепробовала все возможные способы остановить постоянные кровотечения, однако ничего не помогало. Но она не опустила руки и решилась на крайние меры: существовал препарат, который за рубежом использовали для остановки кровотечений у пострадавших в серьезных авариях и катастрофах. Маме объяснили, что это рискованно, потому что до этого его ни разу не применяли внутрь. Важно было предельно точно рассчитать дозировку, любая погрешность могла стать роковой. В итоге расчет оказался верным, и уже через пару дней я почувствовал себя лучше.

«Но я справился»

Домой меня выписали в июне 2009 года. А 14-го числа отмечался Международный день донора, в то время как раз строился Центр гематологии и онкологии имени Димы Рогачева, и был большой концерт. Галя Чаликова (первый директор благотворительного фонда «Подари жизнь». — Прим. ред.) со сцены объявила, что пару дней назад из РДКБ домой уехал абсолютный рекордсмен по переливаниям крови. Да-да, это был я.

В то, что меня наконец-то отпускают из больницы, я не верил до минуты, пока не занял свое место в самолете. И с уверенностью могу сказать, что таких эмоций, как там — в ростовском аэропорту, в окружении всей своей родни, которая приехала встречать нас с мамой, — я не испытывал никогда!

Бабушка за пару месяцев до нашего возвращения сломала шейку бедра — у нее был сахарный диабет, а оттого очень хрупкие кости. Я не знаю, как ей это удалось, но, узнав, что меня выписывают, она смогла восстановиться в какие-то невероятно быстрые сроки и была среди тех, кто встречал меня в аэропорту. Для меня это самый яркий пример того, на что способен человек, чтобы достичь своей цели. И на что способен человек из любви к близкому.

После долгого и тяжелого лечения я вернулся домой в инвалидном кресле, с атрофированными мышцами. Практически заново учился ходить. Но знаете, я даже успел на свой выпускной! Актовый зал находился на втором этаже, и даже просто подняться по лестнице было для меня тем еще испытанием. Но я справился. Никто не ожидал, что я приду, — ни ребята из моего класса, ни педагоги. Было очень трогательно, родители одноклассников не могли сдержать слезы. А аттестат я получил из рук учительницы, которая приезжала ко мне в РДКБ. Она к тому времени стала директором школы.

«Я бы не хотел быть другим»

Сейчас мне 33 года. Я воспитываю собаку, координирую фотоволонтеров в фонде «Дарина» и обожаю готовить. Блюда на мангале — это само собой, все-таки корни дают о себе знать, но пару лет назад я купил себе казан, и это было отличной идеей.

Раньше я занимался коммерческой фотографией, но сейчас если берусь за камеру, то либо по велению сердца, либо как фотоволонтер на благотворительных мероприятиях. Это мое хобби, моя главная в жизни отдушина.

Когда выступаю в роли волонтера, часто сталкиваюсь с детьми и родителями, которые переживают примерно то же, что и мы с мамой, когда я болел. Для них моя история — живой пример того, что все может закончиться хорошо, что ни в коем случае нельзя терять надежду. А еще я вижу много ребят, которые болели в детстве, а сейчас выросли и пополнили ряды волонтеров. Они, как никто другой, понимают, как важны их поддержка и участие. Это дорогого стоит.

И знаете что еще. Мы дома нечасто вспоминаем о тех годах в больнице, но если это происходит, то всегда с улыбкой, всегда только хорошее. У меня нет негативного отношения к болезни, ведь если бы не она, я бы не стал человеком, который сейчас рассказывает вам эту историю. Честно говоря, я бы не хотел быть другим.