Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie и соглашаетесь с правилами его использования

«Второй сезон» Кати Губаревой

6 марта 2019Нужна помощь
Текст:
София Стринкевич
Поделиться:

Болезнь сделала Катю Губареву сильнее. Когда у девушки выпали волосы, с ними исчезли и все комплексы. Этапы лечения она ассоциирует с сериалом и называет сезонами. А еще Катя поняла, кем она хочет быть и кем точно не будет.

Сейчас она живет так, чтобы заниматься только тем, что нравится действительно ей, а не другим. А в свою болезнь и тем более рецидив она не верит до сих пор. Ведь стоит поверить в своего врага — и он станет сильнее. Катя в этой битве не одна. С ней рядом мама, которая обнимет, когда нужно поддержать, и поймет без лишних слов. А еще Катя надеется, что ее смогут поддержать другие, незнакомые люди. Ведь в середине февраля ей исполнилось 18 лет, и все лечение в Центре детской гематологии стало платным. А в другой больнице, где чужие врачи и вообще все чужое, оказаться очень страшно. Сейчас для Кати необходимо собрать 4 850 000 рублей: это и лечение в больнице, и даже само пребывание в ней. Давайте поможем Кате и сделаем так, чтобы ее сериал состоял только из двух сезонов.

В тот день, когда Катя рассказала нам свою историю, ей было нехорошо. Но, несмотря на плохое самочувствие, девушка продолжала улыбаться и смеяться и даже сыграла для нас на гитаре и укулеле. «Я же боец», — говорит Катя. И мы это видим. Острый миелобластный лейкоз, обнаруженный в 2017 году, не особенно ее пугает. А делает еще сильнее. Мы очень хотим поделиться этим вдохновляющим рассказом «от первого лица» с вами.

«Я верю в то, что мысли материальны. Я часто говорила: боюсь, что болезнь вернется. Теперь мне кажется, а вдруг все из-за этого? И если бы я придерживалась позитивного настроя, все могло быть иначе.

После первого выздоровления я спокойно прожила дома полгода. Закончила фотошколу, много рисовала. Думала о будущем поступлении. Раньше хотела быть врачом, а сейчас решила, что нет. Но задумалась о профессии психолога. А когда в январе начали падать показатели крови, мы с мамой уже предполагали, что может быть самое плохое. Помню, я тогда шла на каток, а тромбоциты у меня уже были низкие. Я позвонила маме, спросила, можно ли покататься, и она разрешила. Еще мама сказала, что была у врача и тромбоциты стали еще ниже. Врач ей сказал: сделаем пункцию, ничего страшного. А я про себя подумала, что пункция не просто так. Так вот мамины слова тогда значили: иди, погуляй напоследок.

Катя стала уверенной в себе и больше не беспокоится о том, что скажут другие.

Так — напоследок — я и провела все свои новогодние каникулы. Я не расстроилась, я восприняла эту новость как боец. Мы получили СМС от доктора, что, возможно, это рецидив. Мы с мамой друг на друга посмотрели, ничего словами не сказали, только взглядом: будем дальше бороться. На следующий день мы поехали покупать новые вещи в больницу. Я составила список, что нужно успеть сделать до поездки в Москву: покататься на ватрушке с горки, поделать снежных ангелов. И вот мы лежим с подружкой в снегу, снег на нас падает с деревьев — так хорошо было провести этот последний вечер именно так. Дома вечером с семьей еще посидели. Договорились, что, когда вернемся из больницы, купим новый ковер. Это у нас шутка такая была, что самая главная проблема в жизни — купить ковер. И вот мы не могли решить, где бы его взять, такой красивый?

Вообще из-за болезни я полностью изменилась. Мы с мамой, когда только мы заболели (Когда заходит разговор о болезни, Катя всегда говорит «мы», даже имея ввиду только себя. — Прим. ред.), очень тяжело и постепенно привыкали. А потом мы стали искать во всем этом только положительное. Взгляды стали другими. Нет этого бешеного стремления получать только хорошие оценки, похвалу, нет стремления к идеалу, к которому я всегда так целенаправленно шла — быть отличницей, быть самой скромной, аккуратной и прилежной девочкой в классе. Я понимаю, насколько жизнь стала свободнее, и сейчас я чувствую ее по-другому. Я уже избавилась почти от всех своих комплексов, которые были раньше. И потеря волос как раз на это повлияла. Когда я осталась без волос, как-то не было никакого стеснения перед людьми. Хотя когда у меня были волосы по плечи, я всегда стеснялась, зажато себя чувствовала. А сейчас свободно.

Болезнь делает нас сильнее, мы все по-разному относимся к ней. Я вот так отнеслась. Потеря волос — самое последнее, о чем я могла думать. Главное — быть здоровой, чтобы мама с папой не плакали, а волосы отрастут. Хоть брейся просто так налысо через год — мне уже не страшно, и я готова к такому.

Я вижу себя просто счастливым человеком. Теперь я буду жить так, как хочу, и делать то, что хочу, а не то, что, казалось бы, нужно делать.

Друзей, конечно, осталось не так много. Но те, кто остались, самые крепкие и стойкие. Очень много людей сейчас никак не интересуются мной, я ими тоже. У меня был большой круг друзей, а когда в начале 11 класса я заболела, сначала все активно писали и звонили, потому что это была шокирующая новость. Никто с таким раньше не сталкивался. А тут прям одноклассница заболела: все очень переживали. Но через пару месяцев осталось всего несколько людей, которые продолжали меня поддерживать — и спасибо им за это. Тогда я расстраивалась, но сейчас я уже нормально к этому отношусь. Да, возможно, им было тяжело это принять, было непросто со мной общаться. Я их не понимала, а они — меня.

Когда я узнала, что болею, не поверила. Думала, какая-то ошибка: надо будет досдать анализы и все разрешится. И эта реакция была у меня на протяжении всего моего «первого сезона». И сейчас я не верю. Это просто какой-то сбой системы. Но именно это помогает так легко проходить и «второй сезон». Я просто не верю в свою болезнь. Ну «похимичат» врачи, ну и ладно. Хотят — и пусть, надо — так надо.

Только мама понимает меня. Мы с ней переживаем всю мою болезнь бок о бок. Мы с ней бойцухи. Были моменты, когда я плакала. Но это когда казалось, что силы на исходе и уже не станет лучше. Обычно если мы с мамой поплачем друг другу — все проходит. Улыбка всегда помогает.

Сейчас я уже ничего не боюсь. Было страшно, когда мы не знали, останусь ли я лечиться, как и в первый раз, в Центре им. Димы Рогачева. Другого места мы уже не представляли. Здесь уже всех знаешь, врачи тебя знают. А там какая-то другая больница. Было страшно. Потом, когда узнали, что фонд поддержит, силы появились. Хотя вот неделю назад еще мне было плохо. Настолько плохо, что я думала: это никогда не закончится. А сегодня мне хорошо. И я пытаюсь анализировать: почему я так думала? Сейчас же я уверена, что все получится».

Кате понадобится трансплантация костного мозга — обязательный этап ее «второго сезона». Донором девушки станет брат. Но и перед трансплантацией, и после Кате предстоит еще многое. И все это лечение, а также сами «койко-дни» в детской больнице, для нее полностью платные. 

Новости

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari